Просмотр записей в разделе "заметки"

Зимние воспоминания

22 февраля 2013  //  by Da_jana  //  заметки  //  No Comments

DSC_2920

А в этом посте будут мысли уже о нашем отечестве) И как странно, что в конце зимы мне пришли в голову именно такие размышления, впрочем, очень полезные. Но этим теплым зимним днем (уж вечером!) речь пойдет о том, что уже минуло, но еще обязательно вернется – о русской традиции колядования.

Раньше мне всегда казалось, что коляда – это что-то вроде массового сбора конфет. Так и многие, наверное, считают: в праздничные дни по подъездам бегают детишки и, бормоча, просят чего-то. А в это время замки на дверях защелкиваются, свет в комнатах выключается – люди делают вид, что никого нет, только бы не открывать.

На самом деле, оказалось все совсем по-другому. Просто многие из нас уже забыли, что такое настоящее колядование, для чего оно нужно. Есть и другое название у колядовщиков – христославы, услышав которое, становится яснее. Оказывается, это не просто сбор конфет, а прославление Христа и его Рождества. Приходящие в дом колядовщики приносят праздник и радость. А сладости всегда просят за исполненные песни, колядки. К их приходу относились очень серьезно, с удовольствием принимали величания и пожелания, старались щедро одарить. Таким образом, обряд колядования состоял в своеобразном обмене дарами: колядующие «дарили» крестьянскому дому радостную весть о родившемся Христе, а хозяева одаривали их пирогами, ватрушками, вином, деньгами.
Такое хождение становится очень актуальным в наши дни. Когда люди вроде и поздравляют друг друга «с Рождеством Христовым», но не до конца понимают, что это означает для всех нас – на землю пришел Спаситель, который избавит человека от греха и даст ему вечную жизнь. Поэтому в наши дни христославы выполняют еще и миссионерскую роль, рассказывая об этом словами колядок: «Христос родился – Бог воплотился, ангелы поют, славу воздают. Пастухи играют, Пастыря встречают, чудо, чудо возвещают!»

А у ответственных колядовщиков всегда имеется с собой Вифлеемская звезда, символ Рождества. Впереди идущий несет ее, водруженную на длинную палку и всех заранее безмолвно оповещая – коляда идет! Мне кажется, что традиция замечательная. Столько радости можно получить и доставить другим, и так необычно и достойно провести этот зимний праздник. Но тут еще не последнее дело – петь научиться).

Общедоступное искусство Америки

21 февраля 2013  //  by Serge  //  заметки  //  No Comments

American Graffiti

Законодательницей новых направлений и стилей искусства конца 19 – начала 20 века, безусловно, была Франция. Однако для европейских художников, как, впрочем, и для американских, выставочным клондайком стала Америка. С 1916 г. активизируют свою деятельность художники-дадаисты (дада – бессмысленный детский лепет), в частности французский художник Марсель Дюшан. Он выставляет обычные предметы, закрепляя за ними названия и ставя свою подпись. Назывались эти предметы реди-мейд, что в переводе с английского значило «готовый продукт» – определение, принятое в готовой рекламе. Первым таким экспонатом стало «Велосипедное колесо на табурете». Слава про художника постепенно разнеслась по всему миру. Символом дадаизма стала пресловутая «Мона Лиза с усами».

Один из «смелых» сторонников метода спонтанного автоматизма Джексон Поллок, отказавшись от подрамника, раскладывал полотно на полу и просто разбрызгивал краску из тюбиков и банок. Эту технику назвали капанием, или разбрызгиванием. Краска появлялась на полотне как след свободного движения руки. Считалось, что бессознательное действие отражает характер и психологическое состояние художника. Но в работах Поллока ощущалась определенная декоративность в распределении красок. За этим новым направлением закрепилось название «абстрактный экспрессионизм». Характерной его особенностью была большая величина работ. Например, Марк Ротко создавал монументальные полотна. Он закрашивал определенные плоскости, оставляя между ними незакрашенные и предлагая зрителям «активизировать свое воображение» и домыслить то, что не нарисовано.

Одним из самых любимых направлений американского искусства стал поп-арт. В 1955 г. на «Фестивале двух миров» в Италии были показаны зрителям кровать с подушкой и одеялом, покрашенные масляной краской, – творение американского художника Роберта Раушенберга. Экспонат вызвал бурю негодования. Именно Раушенберг обратил внимание на удивительные возможности техники коллажа. В своих произведениях он использовал различные материалы: веревки, обои, чучела птиц. Частично написанные, частично скомбинированные из обычных предметов, они были названы художником «комбинациями». Позднее Раушенберг увлекся шелкографией и созданием копий произведений известных европейских художников («Венера перед зеркалом» Веласкеса, «Туалет Венеры» Рубенса). Соединяя разные техники, он создавал «конструкции» из прозрачных тканей – марли, шелка.

В экспозиции поп-арта мог быть продемонстрирован любой предмет: ведро для мусора, бутерброд, чучело птицы. Самым известным произведением поп-арта стала консервная банка с супом американца Энди Уорхола. Отстаивая свои идеи, он говорил: «Почему вы считаете, что холм или дерево красивее газового насоса? Только потому, что это для вас привычная условность. Я обращаю внимание на абстрактные свойства вещей». Уорхол открещивался от высокого искусства, называя свою мастерскую «Фабрикой».

Поп-арт утверждался, в отличие от дадаизма, в те времена, когда средства массовой информации стали в огромной мере влиять на развитие искусства и культуры. Информация стала доступной абсолютно всем. Поп-арт пользовался знакомыми предметами и понятиями. Самый обычный предмет, который человек каждый день видел в своей комнате, установленный в выставочном зале, приобретал совсем другое значение. Еще один «магический прием», используемый творцами поп-арта – это многократное повторение изображения. Тот же Уорхол «тиражировал» изображения тары для кока-колы, лицо Мэрилин Монро, Элвиса Пресли на огромных щитах, похожих на рекламные. Магия таких работ заключалась в том, что любой объект, заинтересовавший художника, становился обычным, «легко прочитываемым».

Граффити – такое название получили картины на стенах самых опасных и самых грязных кварталов и метрополитенов в Нью-Йорке. Как проявление бунтарской культуры андеграунда этот вид искусства стихийно развивался под ритмы рэпа и брейк-данса. Официально граффити было признано тогда, когда художник Стефан Айнс открыл галерею альтернативного искусства в южном Бронксе в Нью-Йорке. Кстати, создавать граффити для экспозиции ему помогали и местные уличные «мастера». Вскоре граффити заняли определенное место и в эксклюзивных галереях Нью-Йорка, утратив свою агрессивность, сполна выраженную на стенах бедняцких кварталов. Заполонили они и стены непрестижных кварталов почти всех городов Европы.

Еще одно направление среди «изобретений» американского искусства – концептуализм («мысль», «представление»). Появился он в середине 60-х гг. прошлого века одновременно в Англии и Америке и очень быстро стал одним из ведущих направлений современного искусства. Концептуалисты утверждали, что единственное задание художника в современном мире – это создание идей, или концепций: форма может быть сделана любым ремесленником, но придумывает ее только мастер-художник. Иллюстрирует это творение американского концептуалиста Джозефа Кошута, состоящее из одной неоновой надписи: «Пять слов из оранжевого неона». Зрителю, если он настроен на размышления, предлагается вспомнить свои ощущения от всех увиденных неоновых надписей, легкого мерцания теплого света. Хотя ассоциации могут быть любые, никто никому ничего не навязывает, поскольку в концептуализме важно не само изображение, а его значение.

Концептуализм интеллектуален, в определенной степени ироничен, в нем выражается протест против продажности искусства, поскольку его творения невозможно (да и бессмысленно) ни продавать, ни покупать. Идеи совсем необязательно запирать в выставочных залах. Концептуальным объектом может стать как пляж, так и известный архитектурный или скульптурный памятник. Наблюдая за его созданием, зритель становится соавтором, поэтому сам процесс приобретает более важное значение, чем результат. Этот принцип был заложен и в так называемое процессуальное искусство.

Задумчивое кино

18 февраля 2013  //  by Da_jana  //  заметки  //  No Comments

a character in a Tarkovsky film 1

Увидев в новостной ленте известной поисковой системы сообщение о передаче архива Андрея Тарковского в его дом-музей, я вспомнила о своем первом и, на самом деле, пока что единственном знакомстве с этим режиссером.

Дело было в относительно далеком раннем студенчестве, когда мы с моей подругой оторвались куда-то в невесомость и постигали всяческие радости московской одиночной жизни: то репетиции исторических балов, то те же танцы, но под плеер и почему-то под дождем и в Парке Победы, то поздние походы в кафе, и вот здесь же оказался этот необычный поход в кино.

Часто мы хаживали в кино. Но это было делом обычным. И вот, неспешно покидая зрительный зал, мы стали разглядывать всякие рекламки-афиши грядущих показов. А на одной из них мы прочли о том, что в некоторых кинотеатрах в определенные дни будут показывать старые известные фильмы. Их было не так много, всего 5 или 6. Но одним из них был «Андрей Рублев» Тарковского. Почему-то тогда он нас заинтересовал больше всех, хоть и показ был далеко не ранний.

Длительные часы в кинотеатре, где набралось достаточное количество зрителей, мы провели погруженные в какое-то внимательное и задумчивое состояние. Иногда хотелось отвернуться, и было страшно – я зажмуривала глаза, а иногда хотелось плакать, но не было стыдно. И при этом на душе не оставалось какого-то грязного чувства, как после просмотра многих натуралистичных фильмов, не оставалось какого-то ужаса или страха перед чем-то. Только легкая задумчивость от этого многогранного и сложного произведения. Такие давние события, такие сложные личности с такими неясными для нас поступками и жизнью. Не уяснить сразу для чего все это. Когда фильм закончился, то живая компания из студентов, вероятно, какого-то театрального вуза стала кричать и аплодировать. Правда, мы не совсем поняли это. Вернее, такое поведение не было нам близко. Мы сидели и дожидались конца титров.

Даже и не помню, обсуждали мы это кино по дороге домой или нет. Скорее всего, мы молчали. О таких фильмах нужно молчать, а я вот пытаюсь что-то писать. Нет, их надо смотреть.

Искусство преображает

16 февраля 2013  //  by Da_jana  //  заметки  //  No Comments

This was the story of Hurricane

Как сложно отвязаться от мысли, что литература и другие виды искусства не являются дидактическими. Вернее, это не их цель, не средство к существованию. Цель любого искусства – получение эстетического удовольствия. Разве так кто-то считает? Я и сама часто забываю об этом, не понимая очередную книжку.

Мы привыкли думать, что литература (это самый прозрачный пример), любое литературное произведение должно нас чему-то научать, должно приводить к каким-то выводам. Наверное, хорошо, когда так происходит, но когда этого не случается, мы обрушиваем на автора наше негодование – зачем ты это написал?! А ведь и правда – зачем? Подчас, автор сам не знает об этом. Впрочем, речь об этом ведут классические учебники по теории литературы.

И вот с таким читательским непониманием сталкивается, думаю, множество авторов. Они создают свой труд, а потом некоторые читатели поступают с этим трудом так. Как я написала уже выше. Почему так случается? Почему мы хотим, чтобы все, прочитанное, увиденное нами научало нас чему-то? Может, нам кажется наше время потраченным, упущенным, будто, мы ничего не получили. Но так ли это на самом деле? Не потому ли книги не могут быть панацеей от безграмотности при неправильном их прочтении. Ведь сейчас так распространено веяние того, что книга будто даст тебе новый разум. А если тебе попадется не та книга? И я не преуменьшаю роль литературы, наоборот. Просто ее и правда считают панацеей сейчас. А попадись не дидактическая книга такому читателю, так он и вовсе может разочароваться. В части авторов уж точно.

Так, где же нам научиться тому, что цель создания произведения искусства – получение человеком эстетического удовольствия, и уже потом все остальное, и начать ценить каждую прочитанную нами книгу. В каждой познанной вещи находить что-то нужное именно нам. А если чего-то не поняли, то не признавать ее неудавшейся только потому, что она не далась еще нам. Так уж все мы приучены думать, что нечто должно быть хорошо потому, что дает что-то нам, а не только потому, что это нечто просто существует.

Литература как ключ к прозрению

15 февраля 2013  //  by Serge  //  заметки  //  No Comments

Exploring Literature

Если фантазию человека можно назвать полетом души, то литературу – крыльями столь высокого полета. И чтобы понять это надо незримо подняться над суетой, надо стать настоящим художником. Художником пишущим и художником читающим. Ибо нельзя без любви правдиво раскрыть этот волшебный мир. Невозможно понять литературное произведение, не пропустив его через свое сердце. И только тогда становятся видимыми эти удивительные сказочно-сложные и противоречивые образы, которые как в зеркале помогают отразить окружающую реальность.

Через эти произведения о настоящем, прошлом и будущем литература позволяет разбираться в духовной жизни не только выдуманного книжного общества, но и настоящего реального мира. Именно поэтому для чтения книг нужны внимательные, отзывчивые читатели, которые умеют вкладывать в читаемое самого себя. Читатели, которые понимают что, отдавая при чтении можно безгранично больше получить. Литература позволяет выработать свою точку зрения, взглянуть на мир по-своему, что подталкивает человека к самостоятельному принятию решений. И как следствие к становлению характера. Это выводит личность в разряд лидеров, людей которые, не колеблясь, могут взять ответственность на себя. В том числе быть ответственными и за свою жизнь. Что очень важно в столь противоречивом обществе.

Все смешалось в доме Облонских…

13 февраля 2013  //  by Da_jana  //  заметки  //  3 Comments

Anna Karenina

Я, как любой посмотревший, просто обязана написать об уже упомянутой мной экранизации легендарной «Анны Карениной» Льва Николаевича. Вчера, наконец, и я удостоилась просмотра этой картины. Не ждала ничего хорошего, и эти ожидания практически в полной мере подтвердились. Начну с хорошего, вернее, с понравившегося – ведь обо всем мы судим субъективно.

Задумка! Действие фильма (романа) – это театр. Смена декораций, сцен, актеров, жизнь за кулисами. Любопытно, и, наверное, сложно к исполнению. Но тут же странность: в начале фильм испещрен этими сменами, а потом они появляются все реже и реже… А почему – я не поняла…

Все время какая-то беготня. Происходящие события – не важны. Все это происходит лишь на фоне смены декораций, поеданий обедов, работы и стрижек в парикмахерских. Но никак не наоборот. Я едва вспоминала точные события книги (ведь я ее читала года два назад), потому что фильм никак не дает этого. Все суетятся, а все остальное им в этом способствует. Для чего вообще тогда это все? А некоторые эпизоды и актеры просто смешны. Среди них Стива Облонский – ну, просто комедиант (интересно, мне одной он таковым не показался в книге?). Все сцены с его участием никак не отнесешь к жанру драмы, к которому авторы определяют фильм. Долли находит записку горничной и плачет. Да как плачет. Это даже что-то из клоунады. А ведь именно разрыв в семье Облонских, именно это событие положило начало всем дальнейшим событиям. Так почему же режиссер смеется над этим, смеется над Стивой и его женой? Сюда же подключается временами Левин. Его абсурдный вид (ведь и не сказать иначе) временами с надетой шляпой-цилиндром дополняет общую цирковую игру уже указанных героев. Он спешно, почти бегом делает предложение Китти. Правда, как его в таком обличье воспринять всерьез – не знаю. Линия этих героев еще удобоварима, правда, опять суетна. Ни одного чувства не рассмотришь, не разглядишь. Их просто нет. Они не успевают возникать. В кратком содержании на это не обращают внимание.

Внимание обращено на трех главных – Анна, Вронский, Каренин – в звездной тройке Кира Найтли, Аарон Тейлор-Джонсон, Джуд Лоу соответственно. Наверное, многие не согласятся, но Кира никак не Анна. Тут и комментировать нечего. И ее игра в этом фильме постоянно возвращает к точке отсчета «Кира – не Анна». Понравились двое мужчин-соперников. Иногда они даже чуточку приостанавливали общий забег и что-то показывали зрителю, но только иногда.

Грамотная экранизация вновь возвращает нас к источнику, вновь затрагивает те же вопросы. Может, немного иначе их освещает, но проникает в зрителя, заставляя его вновь погрузиться в быт «семей несчастливых по-своему». А в данном случае режиссер предлагает совершить забег на дистанцию в два часа. Успел по сторонам что-то увидеть – молодец. Но такой перед тобой никто не ставит. Правда, посмеяться вначале есть над кем. А поплакать в конце как-то не приходится…

Что такое вдохновение?

12 февраля 2013  //  by Serge  //  заметки  //  1 Comment

A Series of Dreams

Много кто из нас сталкивался с таким эфемерным понятием как вдохновение. Если трактовать сухим языком психологических терминов, то вдохновение – это состояние личности с усиленными потребностями воплотить в жизнь возникшую идею, что активизирует творческий процесс. Так, к примеру, художник озаренный вдохновением может написать прекрасную картину и смотрящий на нее не сможет найти слов, чтобы описать свои переживания. Или поэт напишет сочинение, которое заставит читателя проявить сильную эмоцию, будь то слезы, радость, огорчение или счастье. Или композитор сочинит музыку, которая так глубоко затронет нити души, что никак не оставит слушателя равнодушным.

Один неизвестный художник рассказывал, что вдохновение для него, как дуновение свежего ветра в знойной пустыне. «На что это похоже? Сложно сказать словами. Вот представьте себе, идете вы по пустыне, вокруг один песок, солнце безжалостно жжет, на небе нет ни единого облачка, воздух раскален до такой степени, что дышать сложно… И тут вдруг, как благодать с неба, начинает веять прохладным ветерком, на небе появляются первые облака и закрывают собой солнце. И что вы чувствуете? Облегчение, словно заново родились, и жгучее желание что-то делать, творить».

Такой творческий порыв для каждого свой. У одних он выливается в поток мыслей, образов и сюжетов. У иных – в сочетание звуков, переходящих в мелодию. У третьих – в умозаключениях, которые могут перерасти в теории и научные исследования. Это состояние, когда чувства и переживания рвутся наружу, стремятся воплотиться в жизнь посредством созидания, чтобы донести до окружающих свои идеи и мысли. Что подтверждает своим высказыванием Г.В.Ф.Гегель: «Вдохновение… есть не что иное, как то, что находящийся в состоянии вдохновения весь поглощен предметом, всецело уходит в него и не успокаивается, пока не найдет вполне соответствующую художественную форму и не даст ей последнего чекана, не доведет её до совершенства».

Вдохновение всегда приходит внезапно. Невозможно предугадать и предсказать, когда озарение посетит человека. В это мгновение время меняет свои свойства. Погрузившись в процесс создания чего-либо, человек может не замечать, сколько времени прошло, будь то минуты, часы или дни. Иногда такое состояние доходит до такого абсурда, что человек забывает, например, поесть.

Но посещение музы не делает человека гением своего профиля. Шедевр не появится только благодаря вдохновению. Шедевр создается только после долгого и кропотливого собирания жизненного опыта, знаний и умений, вдохновение же только оживляет созданное, придает особую искру.